Свежие комментарии

  • holms sherlok
    Правильно. Запад понимает только силу денег, нету их - что угодно можно сделать...«Газпром» нарочно...
  • Россиянин
    Фашистка.Российская оппози...
  • галина
    Все добывающие отрасли должны принадлежать государству и народу. Это должно быть внесено в конституцию, как в СССР.НЕФТЯНИКИ ДОПРЫГА...

Как лечили в царской России?

Как лечили в царской России?

Ну, представим, что вы правитель крупной державы. Очень из себя просвещенный, в науках разбираетесь. И о народе, к тому же, попечение имеется.

И захотелось вам поправить здоровье народное. Чтобы болезней поменьше и смертность пониже.

Воля ваша, но я, как Первый Главный Советник, ответственно заявляю — то, что вы тут академию наук основали, это, конечно, хорошо. Плеяда молодых врачей, научная литература и исследования это просто прекрасно. Лекарства от всех болезней — просто бомба! Но... Не поможет. Без роты солдат с палками — не взлетит. Потому что народ у нас тёмен и дик. И хороших слов не понимает. Поэтому нужно сперва людей грамоте учить, хоть какой-то. Знаний дать, за буквари засадить. А кто учиться не желает — тому живительных репрессий.

В подтверждение своих слов приведу несколько цитат, очень таких, выпуклых.

У писателей девятнадцатого века частенько всплывают забавные моменты, связанные с тем, как простой народ медицину воспринимал.

Вот, к примеру, пишет Александр Энгельгардт — химик, живущий в своем имении. Для крестьян он величина абсолютная, мало того, что барин, так ещё и учёный. А значит постоянный ручеек больных будет протаптывать тропинку к его крыльцу.

"Я говорил выше, что мужики ходят

обыкновенно с просьбой о работе, хлебе и дровах, но есть ещё

предмет, о котором тоже часто приходят просить, – это лекарства.

Чуть кто-нибудь заболел на деревне, идут ко мне за лекарством.

Хотя я не лечу и толку в лечении не понимаю, но все-таки обращаются ко мне с просьбой дать лекарства. Ты, говорят, человек

грамотный, учёный, все больше нашего понимаешь — дай что-нибудь.

И я даю: касторовое масло, английскую соль, берёзовку,

перцовку, чай, — что случится. Помогает.

Прошедшим летом распространился слух, что у нас будет холера. Пришёл от начальства приказ, чтобы в каждой деревне выбрали избу, вымыли ее, вычистили и содержали в порядке для

того, чтобы помещать в нее холерных больных, — всем этим мы обязаны, кажется, деятельности нашего земства. Мужики собрались

на сходку, выбрали избу, выгнали баб её вычистить и вымыть, но холеры, к счастию, не было, и изба простояла целое лето пустая.

Заболевали поносом, гнетухой, – лето было сухое, без дождинки,

работа шла сильная, харчи плохие, – многие переболели животами,

но никто не умер. Приходили ко мне: тому дам стакан пуншу, тому

касторового масла, тому истертого в порошок и смешанного с

мелким сахаром чаю – помогало."

А вот культовый рассказ Булгакова — "Тьма египетская". Хоть и описывает 1917 год, но для предмета нашего интереса разницы никакой нет.

"...Я решительно не постигаю, — заговорил я возбуждённо и глядя на тучу искр, взметнувшихся под кочергой, — что эта баба сделала с белладонной. Ведь это же кошмар!

Улыбки заиграли на лицах фельдшера и акушерок.

Дело было вот в чем. Сегодня на утреннем приеме в кабинет ко мне протиснулась румяная бабочка лет тридцати. Она поклонилась акушерскому креслу, стоящему за моей спиной, затем из-за пазухи достала широкогорлый флакон и запела льстиво:

— Спасибо вам, гражданин доктор, за капли. Уж так помогли, так помогли!.. Пожалуйте еще баночку.

Я взял у нее из рук флакон, глянул на этикетку, и в глазах у меня позеленело. На этикетке было написало размашистым почерком Демьяна Лукича. «Тинцт. Белладонн…» и т.д. «16 декабря 1917 года».

Другими словами, вчера я выписал бабочке порядочную порцию белладонны, а сегодня, в день моего рождения, 17 декабря, бабочка приехала с сухим флаконом и с просьбой повторить.

— Ты… ты… все приняла вчера? — спросил я диким голосом.

— Все, батюшка милый, все, — пела бабочка сдобным голосом, — дай вам бог здоровья за эти капли… полбаночки как приехала, а полбаночки — как спать ложиться. Как рукой сняло…

Я прислонился к акушерскому креслу.

— Я тебе по скольку капель говорил? — задушенным голосом заговорил я. — Я тебе по пять капель… Что же ты... - голосом заговорил я — я тебе по пять капель… что же ты делаешь, бабочка? ты ж… я ж…

— Ей-богу, приняла! — говорила баба, думая, что я не доверяю ей, будто она лечилась моей белладонной.

Я охватил руками румяные щеки и стал всматриваться в зрачки. Но зрачки были как зрачки. Довольно красивые, совершенно нормальные. Пульс у бабы был тоже прелестный. Вообще никаких признаков отравления белладонной у бабы не замечалось.

— Этого не может быть!.. — заговорил я и завопил: Демьян Лукич!

Демьян Лукич в белом халате вынырнул из аптечного коридора.

— Полюбуйтесь, Демьян Лукич, что эта красавица сделала! Я ничего не понимаю…

Баба испуганно вертела головой, поняв, что в чем-то она провинилась .

Демьян Лукич завладел флаконом, понюхал его, повертел в руках и строго молвил:

— Ты, милая, врешь. Ты лекарство не принимала!

— Ей-бо… — начала баба.

— Бабочка, ты нам очков не втирай, — сурово, искривив рот, говорил Демьян Лукич, — мы все досконально понимаем. Сознавайся, кого лечила этими каплями?

Баба возвела свои нормальные зрачки на чисто выбеленный потолок и перекрестилась.

— Вот чтоб мне…

— Брось, брось… — бубнил Демьян Лукич и обратился ко мне: — Они, доктор, ведь как делают. Съездит такая артистка в больницу, выпишут ей лекарство, а она приедет в деревню и всех баб угостит…

— Что вы, гражданин фершал…

— Брось! — отрезал фельдшер — я у вас восьмой год. Знаю. Конечно, раскапала весь флакончик по всем дворам, продолжал он мне.

— Еще этих капелек дайте, — умильно попросила баба.

— Ну, нет, бабочка, — ответил я и вытер пот со лба, этими каплями больше тебе лечиться не придется. Живот полегчал?

— Прямо-таки, ну, рукой сняло!..

— Ну, вот и превосходно. Я тебе других выпишу, тоже очень хорошие.

И я выписал бабочке валерьянки, и она, разочарованная, уехала."

А вот ещё оттуда же:

"... Нуте-с, приезжает к нему как-то приятель его, Федор Косой из Дульцева, на прием. Так и так, говорит, Липонтий Липонтьич, заложило мне грудь, ну, не продохнуть. И, кроме того, как будто в глотке царапает…

— Ларингит, — машинально молвил я, привыкнув уже за месяц бешеной гонки к деревенским молниеносным диагнозам.

— Совершенно верно. «Ну, — говорит Липонтий, — я тебе дам средство. Будешь ты здоров через два дня. Вот тебе французские горчишники. Один налепишь на спину между крыл, другой — на грудь. Подержишь десять минут, сымешь. Марш! Действуй!» Забрал тот горчишники и уехал. Через два дня появляется на приеме.

«В чем дело?» — спрашивает Липонтий.

А Косой ему: «Да что ж, говорит, Липонтий Липонтьич, не помогают ваши горчишники ничего».

«Врешь! — отвечает Липонтий. — Не могут французские горчишники не помочь! Ты их, наверное, не ставил?»

«Как же, говорит, не ставил? И сейчас стоит…» и при этом поворачивается спиной, а у него горчишник на тулупе налеплен!..

Я расхохотался, а Пелагея Ивановна захихикала и ожесточенно застучала кочергой по полену.

— Воля ваша, это — анекдот, — сказал я, — не может быть!

— Анек-дот?! Анекдот? — вперебой воскликнули акушерки.

— Нет-с! — ожесточенно воскликнул фельдшер. — У нас, знаете ли, вся жизнь из подобных анекдотов состоит…У нас тут такие вещи…

— А сахар?! — воскликнула Анна Николаевна — Расскажите про сахар, Пелагея Ивановна!

Пелагея Ивановна прикрыла заслонку и заговорила, потупившись:

— Приезжаю я в то же Дульцево к роженице…

— Это Дульцево — знаменитое место, — не удержался фельдшер и добавил: — Виноват! продолжайте, коллега!

— Ну, понятное дело, исследую, — продолжала коллега Пелагея Ивановна, — чувствую под щипцами в родовом канале что-то непонятное… то рассыпчатое, то кусочки… Оказывается — сахар-рафинад!

— Вот и анекдот! — торжественно заметил Демьян Лукич.

— Поз-вольте… ничего не понимаю…

— Бабка! — отозвалась Пелагея Ивановна — Знахарка научила. Роды, говорит, у ей трудные. Младенчик не хочет выходить на божий свет. Стало быть, нужно его выманить. Вот они, значит, его на сладкое и выманивали!

— Ужас! — сказал я.

— Волосы дают жевать роженицам, — сказала Анна Николаевна.

— Зачем?!

— Шут их знает. Раза три привозили нам рожениц. Лежит и плюется бедная женщина. Весь рот полон щетины. Примета есть такая, будто роды легче пойдут…

Глаза у акушерок засверкали от

воспоминаний. Мы долго у огня сидели за чаем, и я слушал как зачарованный. О том, что, когда приходится вести роженицу из деревни к нам в больницу, Пелагея Иванна свои сани всегда сзади пускает: не передумали бы по дороге, не вернули бы бабу в руки бабки. О том, как однажды роженицу при неправильном положении, чтобы младенчик повернулся, кверху ногами к потолку подвешивали. О том, как бабка из Коробова, наслышавшись, что врачи делают прокол плодного пузыря, столовым ножом изрезала всю голову младенцу, так что даже такой знаменитый и ловкий человек, как Липонтий, не мог его спасти, и хорошо, что хоть мать спас."

А вот Николай Лесков описывает эпидемию, накрывшую центральные губернии в первой половине 19 века. Там, правда, уже не деревенский народ, а наоборот. Люди вроде бы городские, культурные. Но темноты от этого в головах не убавилось. Из всей доступной медицинской литературы — только самиздатовские сочинения, И к аптекам доступ имели, а что толку.

Как лечили в царской России?

Кадр из фильма "Морфий"

"... Купец Иван Иванович Андросов был честный старик, которого уважали и любили за доброту и справедливость, ибо он «близко-помощен» был ко всем народным бедствиям. Помогал он и в «мору», потому что имел списанным «врачевание» и «все оное переписывал и множил». Списания эти у него брали и читали по разным местам, но понять не могли и «приступить не знали». Писано было: «Аще болячка явится поверх главы или ином месте выше пояса,— пущай много кровь из медианы; аще явится на челе, то пущай скоро из-под языка; аще явится подле ушей и под бородою, пущай из сефалиевы жилы, аще же явится под пазухами, то, значит, сердце больно, и тогда в той стороне медиан отворяй». На всякое место, «где тягостно услышишь», расписано было, какую жилу отворять: «сафенову», или «против большого перста, или жилу спатику, полуматику, или жилу базику» с наказом «пущать из них кровь течи, дондеже зелена станет и переменится». А лечить еще «левкарем да антелем, печатною землёю да землёю армейскою; вином малмозеею, да водкой буглосовою, вирианом виницейским, митридатом, да сахаром монюс-кристи», а входящим к больному «держать во рте дягилева корение, а в руках — пелынь, а ноздри сворбориновым уксусом помазаны и губу в уксусе мочену жохать». Никто ничего в этом понять не мог, точно в казённом указе, в котором писано и переписано, то туда, то сюда и «в дву потомуж». Ни жил таких не находили, ни вина малмозеи, ни земли армейской, ни водки буглосовой, и читали люди списания доброго старичка Андросова более только для «утоли моя печали». Применять же из них могли одни заключительные слова: «а где бывает мор, и в те места не надобе ходить, а отходити прочь». Это и соблюдали во множестве, и сам Иван Иванович держал тое ж правило и сидел в избе топленой и раздавал врачебные списания в подворотенку, задерживая в себе дух и держа во рту дягиль-корень. К больным можно было безопасно входить только тем, у кого есть оленьи слезы или безоар-камень; но ни слез оленьих, ни камня безоара у Ивана Ивановича не было, а в аптеках на Волховской улице камень хотя, может быть, и водился, но аптекаря были — один из поляков, а другой немец, к русским людям надлежащей жалости не имели и безоар-камень для себя берегли. Это было вполне достоверно потому, что один из двух орловских аптекарей как потерял свой безоар, так сейчас же на дороге у него стали уши желтеть, око одно ему против другого убавилось, и он стал дрожать и хоша желал вспотеть и для того велел себе дома к подошвам каленый кирпич приложить, однако не вспотел, а в сухой рубахе умер. Множество людей искали потерянный аптекарем безоар, и кто-то его нашел, только не Иван Иванович, потому что он тоже умер."

Вот такие пирожки с котятами. А вы говорите: маски в метро не носят. Хотя бы калёным кирпичом не лечатся, и на том спасибо.

Автор -

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх
,,